Дорогие друзья! Администрация сайта занимается продвижением нового проекта spacedust.zz.mu близкого по тематике, можно сказать сайт на котором вы находитесь переехал
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
  • Страница 1 из 1
  • 1
Модератор форума: Scady  
-=ФОРУМ=- » Т А В Е Р Н А » Поэты "Звездной пыли" » Японская поэзия.
Японская поэзия.
ScadyДата: Четверг, 03.09.2009, 01:49 | Сообщение # 1
Творящий реальность
Группа: Модераторы
Сообщений: 1554
Репутация: 19
Статус: Offline
http://japan.artsportal.ru/index.p....cle=172

Магия хайку(хокку).

Всё твёрдое гибнет…

Лао-цзы

Сколько бы мы не спорили о сущности хайку, сколько бы ни пытались найти ответ, хотя бы для себя, как писать настоящее хайку, нам, людям живущим немного западнее Японии, никогда не удастся проникнуть в самую душу хайку, понять до конца её магию. То, что японцы впитывают с молоком матери, то, среди чего они живут, то, чем они дышат, для нас не более чем экзотика. И тем не менее…

Бытует ошибочное мнение, что настоящие жемчужины хайку могут выходить только из-под пера просветленного человека, мастера дзэн. И если, скажем, это хайку написано Басё, Иссой, Бусоном или Сики, то уже по этой причине оно не подлежит критике и им нужно только восхищаться. Если вы ничем не жертвуете, не удаляетесь от суетного мира, не странствуете по свету в дождь, в снег, в жару, не спите под открытым небом, не живете в глиняной лачуге, не питаетесь растительной пищей, не можете просто быть зеркалом, отражающим окружающий мир, можете ли вы писать настоящие хайку?

Я часто задаю себе один и тот же вопрос: «То, что я пишу на самом деле хайку , танка или обычный верлибр? Это мгновенное отражение мира и моих чувств или надуманное умозаключение, некая мысль, приведенная к твёрдой форме? Это картина реальная или вымышленная?» Пока у меня нет простого, однозначного ответа. А когда мне приходится читать хайку на заданные темы с самых различных конкурсов, ничего кроме улыбки, они у меня не вызывают. Для большинства это не более чем модное увлечение. Но настоящее хайку – это образ жизни, это состояние души. Это вспышка молнии, на мгновение озаряющее темноту. Это отражение на сетчатке глаза между двумя взмахами ресниц. Это рисунок мелом на асфальте, смытый дождем. Неуловимое, неподвластное уму, но доступное душе. 25 кадр нашего подсознания.

Каждый стоит посреди земли
В солнечном свете, один.
Вот уже вечер.

( Квазимодо)

Нет, я не призываю всех, кто пишет давно и кто только пытается писать хайку, отказаться от этого занятия и изучать только работы выдающихся мастеров. Пишите! Но не в угоду моде, а по велению души.

Поймал ли тебя? Не знаю,
тебя ли поймал, пушинка,
или держу твою тень.

(Хуан Р. Хименес)

Когда меня попросили написать что-нибудь, на моё усмотрение, о японской поэзии, я подумал: «Что я, человек, проживший всю свою жизнь на западе, могу сказать о поэзии Японии?» Казалось бы, всё давно сказано, всё давно исследовано, тысячи статей, монографий, журналов, сайтов посвящены этому восточному диву, но, тем не менее, ответов на многие вопросы и по сей день нет.

Чем же нас так привлекает это бессмертное искусство слагать стихи из нескольких строк, дошедшее к нам из глубины веков, эта магия немногословности: простотой слова, концентрацией мысли, глубиной воображения или своей душой? Чем?

Думаю, что ответы на все эти вопросы каждый, кто увлекается классической японской поэзией, должен искать самостоятельно. Я всегда повторяю слова мастера дзен Иккю: «Много троп ведет от подножия горы, но на вершине мы все созерцаем одну и ту же яркую луну».

Если немного углубиться в японскую историю и посмотреть когда особенно бурно расцветала и развивалась классическая поэзия вака и хайкай, окажется, что это происходило во времена войн и потрясений, когда люди стремились уйти от действительности в мир слов, чтобы хотя бы на время забыть ужасы и кошмары окружающего их враждебного мира.

Роза, о чистое противоречье,
Радость, ничьим сновиденьем не быть
Под столькими веками.

(Райнер Мариа Рильке)

Не происходит ли тоже самое сейчас с нами? Ведь и нас не миновали войны, разрушение государств, разрушение личности человека, всеобщая глобализация, навязывание «демократических» стандартов и культурных ценностей, которые по сути своей таковыми не являются? Ни в этом ли причина, что большинство людей, причём людей творчески мыслящих, чувствуют себя ненужными в этом мире, где практически на каждом шагу обман, оскорбление, унижение? Не потому ли они стараются отвлечься от повседневной суеты, уйти в мир искусства, в мир поэзии? Именно в этот момент, по моему убеждению, у совершенно разных людей возникает желание общаться, а хайку или танка становится тем универсальным я зыком, на котором это общение происходит. Пусть это не всегда хайку и совсем не танка. Но ведь и среди тех, кто их пишет, нет мастеров дзэн, таких как Басё или Сайгё. Тем не менее, среди работ современных англо - и русскоязычных авторов, можно найти замечательные хайку и танка, написанные в классическом стиле:

нет двух упавших
путем одним и тем же
вишни лепестки

(Брент Партридж)

Грустно только, что, переняв у японских мастеров умение правильно писать, мы остановились в своем развитии. Мы всего лишь слепо следуем их образцам, а скорее даже переводам на различные языки, как будто мы живем в Японии, в те далёкие времена, а не настоящее время, в провинциальном городке, где-то на окраине или в центре Европы. Почему изучая историю и культуру этой древнейшей страны, мы напрочь забываем свою собственную историю, теряем те корни, которые держат нас на этой земле? Вот одна из хайку, написанная Валерием Брюсовым:

Кто назвал Любовь?
Имя ей он мог бы дать
И другое: Смерть.

Неужели природа, среди которой вы живёте, не так прекрасна, как японская? Неужели ваша история беднее? Неужели мы менее одухотворены? Неужели христианская вера всего лишь Иисус, распятый на кресте? Ни об этом ли писал выдающийся испанский поэт Хуан Рамон Хименес:

Белое облако вдали,
ты мертвое крыло - но чье?
не долетевшее - куда?

А эта замечательная хайку французского поэта Поля Элюара:

Прекрасно в счастье,
Уродливо в несчастье,
Зримо для слепых.

ни о том же самом?

Так давайте же, засучив рукава, будем разгребать свои собственные завалы, используя наше неуемное желание, учиться у лучших мастеров, но писать о том, что нам близко и дорого.

 
ScadyДата: Четверг, 03.09.2009, 01:50 | Сообщение # 2
Творящий реальность
Группа: Модераторы
Сообщений: 1554
Репутация: 19
Статус: Offline
В японской поэзии вряд ли найдется жанр, который полнее и ярче, чем поэзия хайку, выразил бы то, что называют сегодня японским национальным духом. Вместе с тем, при всей национальной специфичности этого жанра, именно он был воспринят и оказался наиболее популярным в других странах. Маленькие шедевры японских поэтов переводились на европейские языки, ими восхищались, им подражали. Новый подъем интереса к поэзии хайку наблюдается и в наши дни. В этом жанре пробуют свои силы некоторые современные поэты, в том числе и русские.
Японское хайку – это 17-ти сложное стихотворение с внутренним делением на три неравные по числу слогов (5 – 7 – 5) ритмические группы. Данный ритмический рисунок позволяет использовать для сочинения хайку и многие иностранные языки, в связи с этим растет популярность этого поэтического жанра в мире, известны современные хайку на других языках, в том числе на английском и русском.
Возникновение хайку связано с развитием в ХVI веке в Японии шуточной поэзии хайкай и с распадением классического японского пятистишия танка на две части, из которых первая, так называемая начальная строфа (хокку), постепенно обособившись, обрела самостоятельное существование. Вновь возникшая поэтическая форма так и стала называться – хокку, и только в конце Х1Х века в обиход вошло еще одно название – хайку (шуточная строфа). В настоящее время используются оба эти названия.
Только во второй половине ХVII века произошло превращение хайку из чисто бытовой шуточной поэзии в лирическую поэзию самого высокого свойства. Это превращение и первый расцвет хайку связаны с именем великого Басё (1644 – 1694) – “Старца из Банановой хижины”, творчество которого известно русским читателям по переводам В. Марковой.
Именно благодаря усилиям Басё и возник тот своеобразный поэтический жанр, который нам известен сегодня. Причем уже на начальных этапах его становления стало ясно, что хайку не просто поэтическая форма, а нечто большее – определенный способ мышления, определенный способ видения мира.
Творчество ведущих мастеров хайку развивалось в русле философии дзэн. Хайку соединяет мирское и духовное, малое и великое, природное и человеческое, сиюминутное и вечное.
Весна – Лето – Осень - Зима – это традиционное деление поэтических японских антологий, сохраненное поэтами хайку, имеет куда более глубокий смысл, чем простое распределение стихотворений по сезонным темам. В этом едином временном пространстве движется и изменяется не только природа, но и сам человек, в жизни которого свои – весна, лето, осень, зима. Мир природы соединяется с миром человека в вечности.
Хайку характеризует предельный лаконизм выразительных средств и насыщенность ассоциативными подтекстами. Стихотворение, состоящее всего из нескольких слов, строится, как правило, на одной вещественно ощутимой живой детали, но в нем всегда заключена возможность более полного развития темы. Простота хайку – это та совершенная простота, за которой – постоянная работа души, обостренная чуткость в восприятии мира.
Один западный литературовед сравнивал японское стихотворение с драгоценным камнем, который нельзя увеличить, но который можно сделать еще прекраснее, шлифуя, доводя до совершенства его грани. Это сравнение применимо не столько к процессу создания хайку (стихотворение возникает спонтанно, в результате единого творческого порыва и редко подвергается дальнейшей обработке), сколько к процессу его восприятия, ибо ни одна другая поэтическая форма не требует от читателя столь активного сотворчества. Дело читателя шлифовать грани, намеченные автором. И чем богаче его внутренний мир, чем тоньше он умеет чувствовать, тем глубже его душа откликнется на прозвучавший в хайку зов души поэта, тем ярче засверкает этот маленький драгоценный камешек.
Поэзия хайку прошла долгий путь, переживая периоды расцвета и упадка. Три основных этапа в развитии этого поэтического жанра ассоциируются с именами трех поэтов: Басё, Бусона и Иссы.
С именем Басё связывают становление жанра хайку как такового, творчество Бусона знаменует собой расцвет этого поэтического искусства в последние десятилетия XVIII века, расцвет, наступивший после длительного периода упадка.
Читая хайку, следует помнить одно: ''все они коротки, но в каждом из них поэт искал путь от сердца к сердцу''.
В принципе, как было указано выше, в японском языке хайку делятся на три ритмические группы, состоящие из 5 – 7 – 5 слогов и включают в себя слова, выражающие времена года. Однако, совсем не обязательно ограничивать себя этими рамками, главное, чтобы сочинение хайку доставляло вам радость.

Источник: сайт японского посольства в России

 
ScadyДата: Четверг, 03.09.2009, 01:52 | Сообщение # 3
Творящий реальность
Группа: Модераторы
Сообщений: 1554
Репутация: 19
Статус: Offline
Хокку (хайку) и танка

Японская поэзия основана на чередовании определенного количества слогов. Рифмы нет, но большое внимание уделяется звуковой и ритмической организации стихотворения.

Хокку, или хайку (начальные стихи), - жанр японской поэзии: нерифмованное трехстишие из 17 слогов (5+7+5). Искусство писать хокку - это прежде всего умение сказать многое в немногих словах. Генетически этот жанр связан с танка.

Танка (короткая песня) - древнейший жанр японской поэзии (первые записи - 8-й век). Нерифмованные пятистишия из 31 слога (5+7+5+7+7). Выражает мимолетное настроение, полно недосказанности, отличается поэтическим изяществом, зачастую - сложной ассоциативностью, словесной игрой.

С течением времени танка (пятистишие) стала четко делиться на две строфы: трехстишие и двустишие. Случалось, что один поэт слагал первую строфу, второй - последующую. В двенадцатом веке появились стихи-цепи, состоящие из чередующихся трехстиший и двустиший. Эта форма получила название "рэнга" ("нанизанные строфы"); первое трехстишие называлось "начальной строфой", по-японски "хокку". Стихотворение рэнга не имело тематического единства, но его мотивы и образы чаще всего были связаны с описанием природы, причем с обязательным указанием на время года. Начальная строфа (хокку) часто бывала лучшей строфой в составе рэнги. Так стали появляться отдельные сборники образцовых хокку. Трехстишие прочно утвердилось в японской поэзии во второй половине семнадцатого века.

Хокку обладает устойчивым метром. Это не исключает поэтической вольности, например, у Мацуо Басё (1644-1694). Он иногда не считался с метром, стремясь достигнуть наибольшей поэтической выразительности.

Мацуо Басё - создатель не только поэзии хокку, но и целой эстетической школы японской поэтики. Его подлинное имя - Мацуо Мунэфуса. Родился в замковом городе Уэно провинции Ига (в центре острова Хонсю), в семье небогатого самурая Мацуо Ёдзаэмона. Родные Басе были людьми образованными, что прежде всего предполагало знание китайских классиков. Отец и старший брат Басе преподавали каллиграфию. Сам Басе с детства был товарищем княжеского сына - большого любителя поэзии; вскоре сам Басе начал писать стихи. После ранней смерти своего молодого господина Басе ушел в город и принял постриг, освободившись тем самым от службы своему феодалу, но настоящим монахом не стал.
Учился у знаменитых в то время мастеров поэзии хокку Катамура Кигин и Нисияма Соин. В 1680 г. опубликовал первую антологию собственных стихов и стихов своих учеников. Тогда же поселился в хижине в предместье Эдо (Токио). В 1684 г. начинает странствовать, как его любимый поэт Сайгё. По мере того как росла слава Басе, к нему стали стекаться ученики всех званий. К концу жизни у него было множество учеников по всей Японии, но школа Басё не была обычной для того времени школой мастера и внимающих ему учеников: Басе поощрял приходивших к нему на поиски собственного пути, каждый обладал своим почерком, иногда очень отличавшимся от почерка учителя. Учениками Басе были Кёрай, Рансэцу, Иссё, Кикаку; к школе Басе принадлежит Тиё - талантливая поэтесса, которая, рано овдовев и потеряв ребенка, постриглась в монахини и посвятила себя поэзии...
Басё (1644-1694)

Тишина кругом.
Проникают в сердце скал
Голоса цикад.

* * *

Старый пруд.
Прыгнула в воду лягушка.
Всплеск в тишине.

* * *

Вода так холодна!
Уснуть не может чайка,
Качаясь на волне.

* * *

Жизнь свою обвил
Вкруг висячего моста
Этот дикий плющ.

* * *

О, сколько их на полях!
Но каждый цветет по-своему -
В этом высший подвиг цветка.
Иссё (1653-1688)

Видели все на свете
Мои глаза - и вернулись
К вам, белые хризантемы.
Рансэцу (1654-1707)

Осенняя луна
Сосну рисует тушью
На синих небесах.
Тиё (1703-1775)

На смерть маленького сына

О мой ловец стрекоз!
Куда в неведомую даль
Ты нынче забежал?

* * *

Роса на цветах шафрана!
Прольется на землю она
И станет простой водою...

* * *

Сливы весенний цвет
Дарит свой аромат человеку...
Тому, кто ветку сломал.

* * *

Я и забыла,
Что накрашены губы мои...
Чистый источник!
Бусон (1716-1783)

Грузный колокол.
А на самом его краю
Дремлет бабочка.

* * *

Я поднялся на холм,
Полон грусти, - и что же:
Там шиповник в цвету!

* * *

Выпала роса,
И на всех колючках терна
Капельки висят.

* * *

Холод до сердца проник:
На гребень жены покойной
В спальне я наступил.
Исса (1768-1827)

Так кричит фазан,
Будто это он открыл
Первую звезду.

* * *

Чужих меж нами нет!
Мы все друг другу братья
Под вишнями в цвету.

* * *

Дерево - на сруб...
А птицы беззаботно
Гнездышко там вьют!

* * *

О, с какой тоской
Птица из клетки глядит
На полет мотылька!

* * *

В зарослях сорной травы,
Смотрите, какие прекрасные
Бабочки родились!

* * *

Печальный мир!
Даже когда расцветают вишни...
Даже тогда...

На смерть маленького сына:

Наша жизнь - росинка.
Пусть лишь капелька росы
Наша жизнь - и все же...

Из книги: Бабочки полет. Японские трехстишия / Пер. с яп. В.Н. Марковой. - М., 2000.

 
ScadyДата: Четверг, 03.09.2009, 01:53 | Сообщение # 4
Творящий реальность
Группа: Модераторы
Сообщений: 1554
Репутация: 19
Статус: Offline
Развитие поэтических стилей в древней Японии.

Есть только одна луна, но существуют тысячи ее отражений-в каждом водоеме, в каждой капле росы. Существует только одно наивысшее переживание, но есть тысячи способов его выражения. Именно в культуре древней Японии особое значение придавалось выражению различных переживаний души, с помощью живописной и пробуждающей стихотворной метафоры и любовной лирики.

У Японской поэзии обостренный слух и зоркий взгляд. Поэт слышит шорох платья жены, которую нужно покинуть, уходя в дальний путь, видит, как меж крыльев гусей, летящих под облаками, скользнул на землю белый иней. Особое значение поэзии придает точный жест: прижатый к глазам рукав любимой в минуту расставания, снежинка тающая на щеке или таинственный взгляд старика.

Традиционный поэтический стиль Японии вырастал из повседневной жизни, празднеств, битв, обрядов охотников, рыболовов, земледельцев, культа предков и сил природы. Все пространство жизни того времени было обожествлено. Богами были сами горы, дороги в горах, деревья, злаки, реки, озера. Мощная жизнерадостность, благоговейное отношение к природе-подательнице урожая, плодов земли и моря наполняли японскую песню.

Эти свойства народного мелоса унаследовала первая антология японской поэзии «Манъёсю»-«Собрание мириад листьев». (Японцы издавна отождествляли слово с листьями растений). «Манъёсю»-наиболее яркое воплощение культуры эпохи Нара. Так называлось это время в истории Японии-по имени её первой постоянной столицы. Создавалось «Манъёсю», примерно, на протяжении нескольких десятилетий VIII века. Точное время ее завершения неизвестно. В «Манъёсю» двадцать книг-свитков (содержащих 4496 песен). Одни составлены по хронологическому принципу, в других песни разных земель страны, третьи-содержат песни четырех времен года. Здесь в сложном единстве сосуществуют более четырехсот лет развития поэзии древней Японии, по мнению многих ученых в «Манъёсю" представлены песни V-VIII веков. Именно в этой антологии формируется, но еще не всегда строго выдерживается, заданный на века размер стиха и основные поэтические формы в зависимости от количества стихов: нагаута «длинная песня» с неопределенным количеством пяти- и семисложных стихов, сэдока «песни гребцов»-шестистишия, построенные по схеме 5.7.7.5.7.7. слогов. И, наконец, танка «короткая песня»-пятистишия, где чередуются стихи в 5.7.5.7.7. слогов. Танка-очень древняя поэтическая форма. Пять стихов-быть может, в них древняя магия нечета, возможности которого угаданы чутьем народного гения.

Наступила новая эпоха. В конце VIII века столицей Японии стал Хэйан (ныне Киото). В литературе около сотни лет владычествовала поэзия на китайском языке. Однако влияние «Манъёсю» не умирало. Создатели этой антологии противопоставляли национальную поэзию китайской. Хранителем ее духа стала танка. Хотя тема «луны», например, в японской поэзии возникла под влиянием китайской культуры и стала, одной из основных в классической лирике.

Поэты IX века подготовили новый расцвет японской поэзии, воплощением которого стала антология «Кокинсю» («Кокин вакасю»). Она была создана по указу государя Комитетом поэтов, во главе которого стоял поэт и ученый Ки-но Цураюки, одна из крупнейших фигур в истории японской культуры.

«Кокинсю»-«изборник старых и новых песен Ямато»-состоит, как и «Манъёсю», из двадцати свитков. Его предваряет слово Цураюки о смысле японской поэзии.

Танка была не только высоким искусством, она была частью быта. Японцы любили поэтические состязания-утаавасэ. Танка в этот период стала универсальным способом высказывания, любовным мадригалом, шуткой, просто запиской, однако истинные поэты умели вдохнуть жизнь в привычные слова. Вершиной классической танка стали признаны стихи пленительной и трогательной Сикиси-найсинно, Фудзивара Садаиэ, вместе со стихами Сайгё. Садаиэ-главный составитель последней великой антологии танка «Синкокинсю» («Новый Кокинсю»).

Во многих танка поздней классической эпохи устойчивая цензура резко делили стихотворения на два полустишия: в три и два стиха. С течением времени развился обычай складывать стихотворение вдвоём. Затем к этим двустишиям и трёхстишиям стали присоединять все новые. Так родилась рэнга.

В XVI веке рэнга стала «шутейной», подчас пародийной. Шутейную рэнга (хайкай-рэнга) полюбили в кругах третьего сословья. Начальная строфа рэнга-первое трехстишие «хокку» зажило самостоятельной жизнью. Хокку было по началу низким жанром. Лирический герой стихов жанра хайкай были горожанин, балагур или уличный остряк.

В XVII веке странствующий монах Мацуо Басё создал новый стиль трехстишья-это стало соединением лучших достижений «шутейной» и серьёзной хокку. Он многое черпал из классических танка. Поэт-скиталец Сайгё был для него учителем в поэзии и жизни. Мудрость Конфуция, высокая человечность Ду Фу, парадоксальная мысль Чжуан Цзы находили отклик в его стихах. Басё был дзэн-буддистом. Учение «Дзэн» оказало очень большое влияние на японское искусство того времени. Согласно этому учению, истина может быть постигнута в результате некоего толчка извне, когда, вдруг мир видится во всей его обнаженности, и какая-нибудь отдельная деталь этого мира, рождает момент постижения.

Любовь ко всему живому, глубокая печаль разлуки, скорбь, весь земной мир вместе со всем его бытом, ритуалами, запретами и шутками до сих пор становятся материалом для поэзии хокку.

Материал: "Библиотека всемирной литературы"
серия первая "Литература Древнего Востока"
© Издательство "Художественная литература" 1977

 
ScadyДата: Четверг, 03.09.2009, 02:13 | Сообщение # 5
Творящий реальность
Группа: Модераторы
Сообщений: 1554
Репутация: 19
Статус: Offline
Японская поэзия.

Самым ранним из дошедших до нас собственно литературным памятником является появившаяся во второй половине VIII в. поэтическая антология "Манъёсю" (название переводится различно - "Собрание мириад листьев" или "Собрание песен за много веков"). Антология состоит из двадцати частей и содержит 4500 стихотворений, собранных за четыре с лишним века. Это - любовная и пейзажная лирика, баллады на темы народных легенд, оды, элегии, стихи на социальные темы и т.д. В "Манъёсю" представлены все формы японского стиха того времени. Преобладающее место занимает танка (короткая песня) - лирическое стихотворение из 31 слога с чередованием пятисложных и семисложных метрических единиц (5 - 7 - 5 - 7 - 7). В меньшем количестве сохранились в антологии такие, наиболее близкие к устному творчеству формы, как нагаута (длинная песня - баллада) и сэдока (шестистишие по 5 - 7 - 7 - 5 - 7 - 7 слогов в строке). Наряду с произведениями крупнейших придворных поэтов (Хитомаро, Акахито, Окура, Якамоти и другие) в "Манъёсю" фигурирует также анонимная и фольклорная поэзия. Антология является ценнейшим памятником японской культуры, полностью сохраняющим свое эстетическое значение и дающим возможность проследить процесс становления литературной поэзии и формирования ее ведущих жанров.

Дальнейшее развитие лирическая поэзия получила в антологии "Кокинвакасю" ("Собрание старых и новых песен Японии", 922), состоящей из двадцати частей (свитков), 1111 стихотворений. Все они подобраны по темам : шесть свитков составляют произведения, связанные с временами года, пять - стихотворения о любви, один - о "странствиях", имеются также свитки с поздравительными стихами, стихами по случаю расставания, стихи - жалобы, акростихи, стихи - литературная смесь, стихи, представляющие различные поэтические формы.

"Кокинвакасю" была первой в серии антологий, составленных по императорской директиве. Ее составителями явились выдающийся поэт Ки - но Цураюки, его двоюродный брат Ки - но Томонори, а также Осикоти - но Мицунэ и Мибу - но Тадаминэ. Цураюки написал предисловие к антологии на японском языке (предисловие по - китайски принадлежит перу Ки - но Ёсимоти), явившееся первой в японской литературе попыткой изложить историю японской поэзии. В антологию были, прежде всего, включены стихотворения шести "поэтических мудрецов", упомянутых в предисловии Цураюки : Нэндзё (17 стихов), Аривара - но Нарихира (30 стихов), Фунъя - но Ясухидэ (5 стихов), Кисэн (1 стих), Оно - но Комати (18 стихов) и Отомо - но Куронуси (3 стиха). Сами составители представлены 244 стихотворениями : Цураюки - 100 (больше, чем кто - либо из них), Тадаминэ - 36 (меньше, чем кто - либо из них). Еще шесть поэтов, включая придворную Исэ и священнослужителя Сосэй, удостоились помещения в антологию по 10 и более стихотворений. Общее число участников антологии, фамилии которых известны, превышает 120 (почти 100 мужчин и почти 30 женщин), но более 450 стихотворений анонимны, причем многие из них - исключительно высокого качества. Не будет преувеличением сказать, что "Кокинвакасю" утвердила блестящий, изысканный поэтический стиль и канонизировала художественные приемы танка.

В эпоху междоусобных войн (начиная с XII в.) в поэзии получает распространение жанр рэнга, представляющий собой своеобразную стихотворную цепь, распадающуюся на отдельные звенья. История жанра началась с так называемых танрэнга (коротких рэнга) - стихотворений из 31 слога, разбивавшихся на два блока. Первый из трех строк в 5, 7 и 5 слогов, сочинялся одним поэтом, а второй из двух строк по 7 слогов - другим. На этой основе возникла традиция тёрэнга (длинных рэнга), или кусари рэнга (цепных рэнга), - растянутая последовательность блоков в 5, 7 и 5 и 7 и 7 слогов, сочинявшихся одним или чаще несколькими поэтами. Тёрэнга активно сочинялись в Камакурскую эпоху такими поэтами, как император Го - тоба, Фудзивара - но Садаиэ и Фудзивара - но Иэтака. По мере созревания жанра литературное качество рэнга неуклонно повышалось, и их установленной формой стали 100 строк из чередующихся блоков в 5, 7 и 5 и 7 и 7 слогов. Выделились две разновидности рэнга : усин ("душевные") и мусин ("бездуховные"). Первые отличались серьезностью содержания и элегантностью стиля, вторые - юмористичностью. Господствующей разновидностью в конечном счете стали усин рэнга.

В последние десятилетия эпохи Камакура выкристаллизировались жесткие правила сочинения рэнга, и появились поэты, посвящавшие этому жанру все свои творческие усилия. Среди них - Нидзё Ёсимото, который совместно со своим учителем Гусай составил первую антологию рэнга и первый сборник правил их сочинения, Такаяма Содзэй и Синкэй. Последний написал трактат о рэнга, где подчеркивал важность эстетических идеалов усин и югэн (изысканной и таинственной красоты). Усин рэнга были доведены до совершенства последователями Синкэй, - группой поэтов, возглавлявшихся Соги и состоявшей из Инавасиро Кэнсай, Сёхаку и Сотё. 100 - строчная рэнга, сочиненная Соги, Сёхаку и Сотё, рассматривается как одно из величайших достижений жанра. После смерти Соги для усин рэнга наступил период упадка. Именно тогда ведущим жанром в поэзии стали трехстишия хайкай, хокку, или хайку, ведшие свою родословную от мусин рэнга с их акцентом на остроумие и юмор и менее ориентировавшиеся на классическую литературную традицию.

При возникновении хайкай как серьезного поэтического жанра для него было характерно свободное использование так называемого хайгон, т.е. разговорного стиля, составных слов, заимствованных из китайского языка, и других выражений, не допускавшихся ранее в поэтический лексикон. Однако Мацунага Тэйтоку преуспел в утверждении более консервативного и формалистического подхода к хайкай. Он выработал строгие правила сочинения хайкай и старался придать им элегантность и эстетическое благородство придворной поэзии. После смерти Мацунага его подходу был брошен вызов более либеральной школой Данрин, возглавлявшейся Сияма Соин. Соин делал упор на комические аспекты хайкай, и типичной для поэтической манеры школы Данрин была практика якадзу хайкай, предусматривавшая быстрое сочинение одним поэтом максимально возможного количества стихов в порядке свободных ассоциаций (так, Ихара Сайкаку сочинил в 1684 г. 23500 стихов за одни сутки).

Величайшими поэтами хайкай были Мацуо Басё, Ёса Бусон и Кобаяси Исса. Басё утвердил хайкай в качестве истинно художественной формы. Впитав в себя принципы Мацунага и школы Данрин, он постепенно развил новый стиль хайкай, ознаменовавший собой, благодаря художественной искренности, преодоление конфликта между серьезными рэнга и юмористическими трехстишиями. Среди множества учеников Басё выделяются так называемые Десять философов, которые вместе с другими его последователями основали свои собственные школы хайкай и особо стремились использовать при их написании специальные эффекты : загадочность, головоломство, игру слов. Но в конце XVIII в. в поэтическом мире началось движение за восстановление высоких эстетических стандартов хайкай, центральное место в котором занял художник и стихотворец Бусон с его богатым воображением и острым глазом живописца, безошибочно находившим яркие изобразительные приемы. В начале XIX в. число сочинителей хайкай резко увеличилось, что негативно сказалось на их качестве. Исключением в данном случае явился Кобаяси Исса, стихи которого о его нищете и любви к мелкому зверью и насекомым памятны до сих пор.

Начало поэзии новых форм в Японии было положено деятельностью блестящей плеяды романтиков конца XIX в., участников движения за стихи нового стиля, которые выступали за полный разрыв с классической традицией в области формы и образности, за создание поэзии европейского типа. Однако, если в прозе Мэйдзи уже наметилось слияние литературного языка с разговорным, в поэзии еще целиком и полностью господствовал "высокий штиль" - бунго. Наступление золотого века синтайси (стихи нового стиля) было отмечено выходом романтического сборника Симадзаки Тосон "молодая поросль" (1897). Его свободная, раскованная лирика воплотила гуманистические идеалы эпохи великих социальных преобразований. Радостные гимны весне и юности, прозвучавшие в стихах Симадзаки, резко отличаются по тональности от от элегий другого известного поэта японского романтизма - Дои Бансуй, который в своем программном сборнике "Вселенная, исполненная чувства" (1899) обратился к вечным проблемам бытия, к поискам места человека в мироздании. Иные мотивы - радости и терзания мятежной юности - отразились в романтических стихах Ёсано Акико. Вышедшие в начале XX в. сборники стихов Сусукида Кюкин и Камбара Ариакэ стали связующим звеном между поэзией романтизма и символизма. Расцвет символизма в Японии был подготовлен усилиями Уэда Бин, Нагаи Кафу, Мори Огай и других писателей, впервые познакомивших (в переводах) японских читателей с творчеством Бодлера, Верлена, Рембо, Малларме и еще нескольких поэтов - символистов. В то же время теории западного символизма оказались во многом созвучными средневековой японской поэтике, выдвинувшей принципы югэн (неуловимая таинственная красота) и ваби (печаль вечного одиночества). Среди известных представителей японского символизма - Китахара Хякусю и Мики Рофу.

В поэзии десятых - двадцатых годов XX в. смелые эксперименты Кавадзи Рюко и его единомышленников положили конец безраздельному господству символизма в поэтическом мире и выдвинули альтернативу в виде живого разговорного языка старописьменному языку бунго. Поэты натуралистической школы, такие как Фукуси Кодзиро, воспели в своих стихах человека - созидателя, вечного труженика, истинного хозяина всех богатств земли. Вершиной развития демократической литературы того периода можно считать творчество поэтов "народной школы" (минсюсиха). Рост самосознания народных масс отразили стихи Исикава Такубоку.

В "движении за пролетарскую литературу" приняли участие и поэты. Горькие и правдивые стихи были написаны в добровольном изгнании Канэко Мицухару. Замечательные сатирические стихи, отразившие его самосознание рабочего, создал Огума Хидэо. Лидеры поэтического авангарда (Такахаси Синкити, Камбара Ариакэ, Хагивара Кёдзиро), возникшего под влиянием западного "левого" искусства, претворяя в жизнь лозунг "перехода революции искусства в социальную революцию", внесли заметный вклад в "движение за пролетарскую литературу". В то же время их формалистические находки были взяты на вооружение и модернистами. Яркими представителями нетрадиционного направления в японской поэзии этого периода явились Такамура Котаро и Миядзава Кэндзи.
В конце двадцатых годов сторонники "чистого искусства" во главе с Нисиваки Дзюндзабуро создали в противовес "движению за пролетарскую литературу" влиятельное поэтическое объединение на базе журнала "Поэзия и поэтика" ("Си то сирон"). Они ратовали за полное размежевание литературы и политики, за торжество идеалов сюрреализма. Если наиболее радикально настроенные молодые поэты настаивали на необходимости "автоматического письма" и метода "потока сознания", то Мурано Сиро, Китагава Фуюхико и Оно Тодзабуро, умело используя выработанную модернизмом творческую технику, не теряли связи с жизнью. Группа поэтов, сплотившихся вокруг журнала "Времена года" ("Сики") во второй половине тридцатых годов положила начало мощному течению "неангажированной лирики", мастерами которой были Миёси Тацудзи, Татихара Митидзо и Маруяма Каору. В лирике Кусано Симпэй и Накахара Тюя, лидеров объединения "Пройденный путь" ("Рэкитэй"), объявивших себя анархистами, эстетика нонсенса соседствовала с буддийской философской абстракцией.

Крушение националистических идеалов, переоценка устаревших моральных ценностей после окончания Второй мировой войны породили новую поэзию. Пристальный самоанализ, стремление постигнуть сущность сил Зла и противопоставить им извечное Добро утвердить связь человека с мудрой и всеблагой природы стали характерными для таких старых мэтров, как Кусано Симпэй и Миёси Тацудзи. Суровым обвинением прошлого прозвучали стихи Канэко Мицухару. Большую активность продемонстрировали поэты - представители левых кругов, организовавших "движение за демократическую поэзию". Лирику поэтов - фронтовиков (Тамура Рюити, Аюкава Нобуо), объединившихся в конце сороковых - начале пятидесятых годов в группу "Бесплодная земля" ("Арэти"), отличали мотивы разочарования и отчуждения. Усилия поэтов, входивших в "левое" поэтическое общество "Архипелаг" ("Рэтто"), в частности, Сэкинэ Хироси, были направлены на стирание граней между политикой и эстетикой.

В годы высоких темпов экономического роста поэтическая молодежь заговорила о защите традиционных гуманистических идеалов. Мучительные поиски любви, дружбы, сострадания составили основу поэзии Ибараги Норико и Сираиси Кадзуко. Масштабным "космическим" мироощущением было отмечено творчество одного из лучших послевоенных поэтов - Таникава Сюнтаро - автора популярных сборников "Два миллиарда световых лет одиночества" (1952) и "Сонеты" (1953). В конце шестидесятых - начале семидесятых годов в обстановке подъема движения "новых левых" и студенческих волнений появилась поэзия "идущих против течения". Поэтический неоавангард не располагал сколько - нибудь последовательной социальной программой, равно как и четкими эстетическими установками. "Бешеный бег" ("Босоку"), "Королевские уши" ("Оосама - но мими") и другие модернистские кружки, сгруппировавшиеся вокруг поэтических журналов, смогли противопоставить истеблишменту только анархию стихийного бунта. Эпатажные сборники стихов Ёсимасу Годзо "Старт" (1964), "Башня мозга" (1970), поэма "Златостих" (1971) стали важными вехами на пути развития нонконформистского направления в современной поэзии, в котором находит отражение нигилистический мятеж против существующего миропорядка с его социальными и нравственными нормами.

 
ScadyДата: Четверг, 03.09.2009, 02:42 | Сообщение # 6
Творящий реальность
Группа: Модераторы
Сообщений: 1554
Репутация: 19
Статус: Offline
Женская поэзия в японской культуре.

Женские имена встречаются в старинной европейской поэзии не так уж и часто. Но в японской литературе мы встретим целое созвездие поэтесс – в списке «шести бессмертных поэтов» блестящая Оно-но Комати, в изборнике «Сто стихотворений ста поэтов» почти четверть имен - женские. Да и в прозу японки внесли свой вклад – «Повесть о принце Гэндзи» Мурасаки Сикибу, или «Записки у изголовья» Сэй-сёнагон переведены на многие языки и почитаются японцами до сих пор. Расцвет женской поэзии пришелся на Хэйанскую эпоху (IX-XII в) – «золотой век» японской культуры.

Японская культура вообще пронизана эстетикой и культом прекрасного – об этом можно судить хотя бы по тому, что в японском языке есть слова «ханами» — любование цветами, «цукими» — любование луной и «юкими» — любование снегом.

Хэйанские утонченные аристократы довели поклонение красоте до совершенства. Человек, не способный почувствовать оттенки прекрасного, не мог считаться «масурао» - благородным человеком.

Красота японки того времени – скорее произведение искусства, чем физические данные. Брови выщипывались, и рисовались тушью, значительно выше их естественного положения, именно эти, нарисованные, брови воспеваются японским поэтом Отомо Якомоти:

Когда, подняв свой взор к высоким небесам,
Я вижу этот месяц молодой,
Встаёт передо мной изогнутая бровь
Той, с кем один лишь раз
Мне встретиться пришлось!

Лицо покрывалось белилами, волосы укладывались в сложную прическу со множеством шпилек. Парадный костюм замужней женщины назывался «дзюнихитоэ» - двенадцать одежд, и его особая изысканность заключалась в умелом подборе цветов.

Вот выдержка из дневника Мурасаки Сикибу:

«На дамах постарше были короткие накидки - желто-зеленые или же темно-алые с пятислойными обшлагами из узорчатого шелка. От яркости шлейфов с изображением морских волн рябило в глазах, пояса - украшены богатой вышивкой. Нижние одеяния в три или же пять слоев были окрашены в цвета хризантемы. Молодые дамы одели короткие накидки с пятислойными обшлагами цвета хризантемы различных оттенков: белыми снаружи, затем темно-синими, желто-зелеными, белыми в зеленую полоску, бледно-алыми, переходящими в густо-красный с белой прокладкой между ними. Цвета были подобраны со знанием и вкусом»

Очень важным было так же умение подобрать ароматы, соответствующие случаю. Таким образом, красота женщины была скорее выражением ее вкуса и утонченности.

Удачные браки дочерей служили залогом процветания семьи. Счастливыми считались семьи, в которых было много дочерей. Воспитанию девочки уделялось огромное внимание. Девушка из благородной семьи должна была играть на кото – японской цитре, рисовать, красиво писать, знать наизусть лучшие образцы японской поэзии и, конечно, сама уметь сложить танка в полном соответствии с каноном. Только должное воспитание давало девушке шанс удачно выйти замуж.

Умение слагать стихи занимало центральное место в системе образования девушки. Вся жизнь императорского двора была пронизана поэзией – сами императоры и императрицы писали стихи, под покровительством императорского дома проходили поэтические турниры. О человеке судили по тому, насколько хорошо он ориентировался в японской и китайской поэзии, и как он сам слагал танка - пятистишья.

Хэйанская аристократка вела жизнь затворницы. Она не только почти не выходила на улицу, но и внутри дома передвигалась очень мало. Женщина обитала во внутренних покоях дома, которые были отделены от других помещений многочисленными ширмами и занавесями. Кроме того, непосредственно перед ней ставился переносной занавес «китё». Лишь под прикрытием занавеса она могла полюбоваться садом. Общаться непосредственно с ней могли лишь самые близкие прислужницы, все остальные должны были разговаривать с ней лишь через ширму.

Вот как Сей-сёнагон описывает беседу с гостем придворных дам:

«Гостю предложили круглую подушку, но он уселся на краю веранды, свесив ногу. И дамы позади бамбуковой шторы, и гость на открытой веранде не устают беседовать, пока на рассвете не зазвонит колокол»

Не имея возможности увидеть женщину, мужчина судил о женщине по ее стихам и красоте подчерка. Самыми совершенными красавицами считались прославленные поэтессы.

Танка служили средством общения женщины с внешним миром. Вдохновившись стихами красавицы, мужчина старался завести знакомство с одной из прислужниц девушки. С ее помощью мужчина передавал письмо своей избраннице. Надо ли упоминать, что письма писались в поэтической форме. Письма поклонников обсуждались родными и прислуживающими ей дамами, и наиболее достойному посылалось ответное письмо, причем на первых порах отвечала не сама девушка, а одна из придворных дам.

После дальнейшего обмена письмами, мужчина мог нанести визит своей возлюбленной. Сначала он мог общаться с девушкой только через прислужницу, потом он получал возможность беседовать с ней самой через занавес. Мужчина обычно сидел на галерее, а женщина – за опущенными занавесями, к которым еще приставлялся переносной занавес.

После заключения брака женщина обычно оставалась жить в доме своих родителей, а мужчина навещал ее. Мотив ожидания один из основных в женской поэзии.

Песня принцессы Нукада,
сложенная в тоске по государю Тэндзи

Когда я друга моего ждала,
Полна любви,
В минуты эти
У входа в дом мой дрогнула слегка бамбуковая штора, -
Дует ветер...

Вернувшись домой, мужчина обязательно отправлял гонца с письмом. Женщина должна была ему ответить, быстро и красиво написав стихотворное послание, выбрав подходящую по цвету бумагу.

Не могла разобрать,
Наяву то было иль нет? –
В смутной утренней мгле
Мне привиделся будто случайно
Цветок «Утренний лик»

Мурасаки Сикибу.

В Хэйанскую эпоху было распространено многобрачие, мужчина мог навещать нескольких женщин. Брак не считался чем-то постоянным, и мог легко разрываться.

Упрек к покинувшему ее возлюбленному звучит в словах Оно-но Комати:

Он на глазах легко меняет цвет,
И изменяется внезапно.
Цветок неверный он,
Изменчивый цветок,
Что называют - сердце человека.

А вот стихотворение Идзуми Сикибу:

Каждую встречу
На нить драгоценную жизни
Спешу нанизать.
Так могу ли думать без страха,
Что разом все оборвется?

Она же пишет:

«Однажды, когда меня забыл один человек, я отправилась в Кибунэ и, увидев светлячков, летающих над рекой Митараси, сложила…

Когда думы печальны,
Даже тот светлячок над рекою
Кажется мне душой моей – тело покинув,
Она искрой мерцает во мраке»

Женщины могли служить при императорском дворе, они, как и мужчины, имели ранги и должности. Придворная дама должна была уметь при случае сочинить танка. Вот отрывок из «Записок у изголовья» Сэн-сёнагон:

«Кстати сказать, в тот день, когда строили [снежную] гору, к нам явился посланный от императора -- младший секретарь императорской канцелярии Тадатака. Я предложила ему подушку для сидения, и мы стали беседовать.

- Нынче снежные горы вошли в большую моду, - сообщил он. - Император велел насыпать гору из снега в маленьком дворике перед своими покоями. Высятся они и перед Восточным дворцом, и перед дворцом Кокидэн, и возле дворца Кегокудоно...

Я сразу же сочинила танку, а одна дама по моей просьбе прочла ее вслух:

Мы думали, только у нас
В саду гора снеговая,
Но эта новинка стара.
Гора моя, подожди!
Дожди ее точат, о горе!

Склонив несколько раз голову, Тадатака сказал:

- Мне стыдно было бы сочинить в ответ плохую танку. Блестящий экспромт! Я буду повторять его перед бамбуковой шторой каждой знатной дамы. С этими словами он ушел»

Перед знаменитыми поэтессами преклонялись, в них влюблялись, им завидовали и строили козни. Вот история об Оно-но Комати.

«Один из придворных завидовал таланту Комати, и решил обвинить ее в плагиате. Ночью он выкрал у нее только что написанное стихотворение и старательно вписал его в древнее поэтическое собрание, а наутро объявил, что Комати не пишет стихи, а ворует их у древних авторов. Ропот недовольства и недоумения пронесся среди собравшихся придворных. Комати же лишь рассмеялась в лицо завистнику. А потом, намочив пальцы водой, брызнула на страницу древней книги. И что же? Стихи, написанные давно, не пострадали, а с нового, вписанного накануне, потекла черная тушь...»

Придворные дамы часто вели дневники. Один из самых знаменитых – дневник Мурасаки Сикибу.

Вот выдержка из него, из которой хорошо видна роль поэзии в повседневной жизни:

«Выглядываю из комнаты и в конце коридора вижу сад: туман еще не рассеялся и на листьях лежит утренняя роса, но Митинага уже на ногах и велит слугам очистить ручей от сора. Сломив цветок патринии из густых зарослей к югу от моста, он просовывает его мне в окно поверх занавески.

- А где же стихи? - спрашивает он.

Он - прекрасен, а я чувствую себя так неловко - лицо мое заспано. Пользуясь просьбой, скрываюсь в глубине комнаты - ведь тушечница моя там.

И вот -
Увидела цветок патринии,
И знаю я теперь:
Роса способна
Обижать.

- О, как быстро! - говорит Митинага с улыбкой и просит тушечницу.

Прозрачная роса
Не может обижать
Патриния себя окрашивает
Лишь цветом,
Которым пожелает»

Неудивительно, что такая благодатная почва дала свои всходы в виде прекрасных стихов японских поэтесс эпохи Хэйан.

Сообщение отредактировал Scady - Четверг, 03.09.2009, 02:45
 
Alex_SpaceДата: Четверг, 03.09.2009, 15:01 | Сообщение # 7
Духовный Ветер
Группа: Админ
Сообщений: 3510
Репутация: 42
Статус: Offline
Прикольная вещ, я сам такие писал, когда еще в школе учился. Получается легко...и поэтому стихами сие произведение назвать невероятно сложно. Им до нас с вами далеко. Да что там, до нашей Скади им, как до луны пешком... biggrin

 
ScadyДата: Четверг, 03.09.2009, 16:55 | Сообщение # 8
Творящий реальность
Группа: Модераторы
Сообщений: 1554
Репутация: 19
Статус: Offline
Alex_Space,
знаешь, что-то мне так не кажется.
В их поэзии глубина, созерцание, некая отстраненность и в то же время, тонкость чувств и изящество форм.
Восток-это всегда загадка.
Я никогда не пробовала так писать, а вчера вечером прониклась.
Это похоже на парение, дуновение легкого ветерка.
 
-=ФОРУМ=- » Т А В Е Р Н А » Поэты "Звездной пыли" » Японская поэзия.
  • Страница 1 из 1
  • 1
Поиск:


Бесплатный хостинг uCoz